?

Log in

No account? Create an account
Лейся песня!

June 2012

S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Powered by LiveJournal.com
Лейся песня!

В дополнение к рассказу В.Непомнящего: из дневника Натана Эйдельмана


9/III 1972 г. в 11.30 Т. Г. Цявловская и я во МХАТе (там же И. Л.Фейнберг, В. С. Непомнящий). В пустых коридорах бродит Зорин - решается судьба “Медной бабушки”: мы эксперты. В кабинете О. Н. Ефремов - милый обаятельный - звонит зам. министра Воронкову - другу пьесы: тот болен, а из-за него перенесли на 2 дня, чтобы не был один Иванов - начальник главка. Ефремов жалуется: думал, что лучше быть в таком важном театре, где над тобой одно начальство - нет, лучше, когда много. В фойе спектакль. Молодежь - и все народные - сердце зашлось: Грибов, Тарасова, Степанова, Яншин, Станицын,Петкер, Раевский и Пилявская.Ролан Быков волнуется, спады, не очень приятен - но интересен. Пьеса идет на “ура” - смех etc. Затем обсуждение. В громадном кабинете - сначала мы все умело хвалим - “есть положительные идеалы”; “нет аллюзий, новые открытия”.

Затем - Степанова, злая как ведьма, пренебрежительно, нехорошо об актере (Быкове) - маленький etc. Цявловская ей отвечает, что он такой был - и нечего актера тиранить.

Тарасова - “я не могу влюбиться в такого Пушкина” (ты можешь только в Молотова), - говорит и дело, но рассердилась на фразу: “игра Быкова конгениальна материалу”: “это слишком” (решила, что это = гениально), спекулируют на скованности, нерешительности Быкова - и тут же уходят - им надо на вечерний спектакль.

После этого “поименное голосование”: вся молодежь за Быкова, все старики - что не тот, не обаятелен etc.

Ефремов бросает реплику о Лановом в главной роли театра Вахтангова - как особой эстетике (один из актеров кричит, что покойный Блинников - да будет земля пухом - считал, что Ленина будет играть высокий, могучий etc.).

Вдруг 2-й раз берет слово Непомнящий (зря!) и говорит, что выступающие находятся под влиянием “школярского подхода” к Пушкину, крики - “безобразие! нас учат!” - несколько человек - Станицын и Масальский (который не был на спектакле!) выскакивают вон; Иванов из министерства, повышенный голос - “Вы вынудили людей уйти”. Ефремов: “Это нарушение дисциплины, это нехорошо”. Иванов: “Но их довели до этого”. Ефремов: “А когда Воронков или Вы говорите что-либо мне не нравящееся на заседаниях, - я не убегаю!” Затем государственный человек - “мы слушаем каждого, пусть разные мнения будут выслушаны”. Иванов говорит, что заседание сорвано. Ефремов - что все, кроме 2-х, высказались. Козаков (постановщик) глотает валидол.

Страстная речь Смирнова, тоже член Совета старейшин, с поклоном нам, знающим людям, с глубочайшим уважением и верой в пьесу, в Быкова - с упреком Степановой, что нехорошо и налетела так, что учтет в роли Жуковского свой не-аристократизм...

Иванов выступал, говорил, что не в Быкове дело, а в пьесе - что он ее читал 2-3 раза, но его замечания не учтены, что в пьесе нет драматургии, и его берут измором - что надо говорить о пьесе (и режиссере): дескать, Зорин и Ефремов виноваты в плохом Быкове - и де были бестактные выходки Непомнящего. Ефремов осаждает его - что пьесу ни один человек не обругал (Иванов: “Ну, если большинством голосов, то...”).

Ефремов: “Нет, но здесь люди искусства: когда я читаю статью глупую какого-либо критика, я ее вешаю в определенном месте и использую по назначению, но люди искусства говорят".

Иванов: “Что же Вы хотите сказать, что тот, кто не пишет и не ставит пьес, не имеет права о них судить?”

Ефремов: “Я говорю, что надо прислушиваться к голосу работающих в искусстве...”

Зорин: “Исполняется печальная дата - 30 лет моего ССП. Я поставил 20 пьес, 10 кинофильмов, о мне пишут диссертации - и вот дожил: нету драматургии - если “Медная бабушка” не будет иметь успеха, я торжественно обещаю бросить перо... Я - за Быкова...”

Кудрявцев - продолжение заседания завтра (очевидно без нас). Потом нас благодарят - даже вахтеры - и мы видим, как мирно Ефремов беседует с Ивановым... Уезжаем: все это длилось с 11.30 до 17.30.

На другой день (рассказ Зорина и Козакова) - утром министр Фурцева с двумя замами.

Зорину: “А Вы здесь что делаете? У нас театральные дела”.

Зорин ушел. Заседание. Екатерина Алексеевна: “Товарищи старейшины, я Вами недовольна. (испуг!). Вы мало критикуете Ваших молодых руководителей” (облегчение).

Далее - критика Быкова и пьесы. Поименный опрос.

Тот же Петкер: Аллюзии, аллюзии...

Ефремов: “Это политический донос”.

Петкер: “Я кончу, а потом можете меня съесть, если догоните...”

Ефремов: “Почему Вы про пушкинистов не сказали?”

Фурцева: “А пушкинисты - пусть занимаются своими исследованиями”.

Грибов: “А кто их вообще позвал?”

Ефремов: “С моего ведома”.

Грибов: “Но кто?”

Ефремов: “Зорин и Козаков”.

- Ага-а-а!!! Министр быстро сажает пытающегося защищать Смирнова. Яншин говорит, что это похоже на допрос. ... Фурцева сажает и его. Говорит, что снимает Быкова. Ефремов (парадокс!) предлагает (не желая!) себя!!! - Нет... (но, как рассказывает Козаков, Фурцева бьет его ногой по ноге... вся надежда на это!). Пьесу “Медная бабушка” задвигают - нужны “Сталевары” etc. ... Козаков хочет уходить из театра...

P.S. Ливанов, который уже год не ходит в театр (пока там эти хунвэйбины), встречает молодого актера: “Ну как Медная бабушка?” - Да вот, не утвердили. - Да нет, я не о том, как Алла Константиновна Тарасова?”

*************

Опубликовано в журнале "Знамя", 1999 г., №  1.
 

Comments